Видео: http://ru.youtube.com/watch?v=pYPamd8B45Q

Лев Лурье: Клуб «Тамтам» напоминал сквот: жили здесь неизвестно какие люди, с этой недвижимости не получали прибыль, это была такая нонпрофитная организация. В 91, даже в 93 году, такие могли существовать.

Всеволод Гаккель: Каждый вечер после окончания концерта у нас здесь был большой длинный стол и мы чай пили всегда, это было непременным атрибутом нашей деятельности, готовили еду для всех страждущих, то есть включая нашу команду, человек 10-15, собственно, людей, занятых в организации концерта и всех тех людей, которые к этому времени остались после репетиции, либо кто-то уже раньше приходил на свои концерты, это было человек 25 иногда. Мы все усаживались за один большой стол и совершали трапезу.

Евгений Федоров: Там было место, отдельная комнатка такая, где были устроены такие.. на манер паровозного купе либо тюремной камеры, не хочу сравнивать с этим.. где можно было остаться на ночь, и многие там жили, вот наш Андрюха там просто практически жил в соседней комнате, где аппарат стоял.

Сергей Ефременко: Там жили прекрасные люди, такие как Эдик, церство ему небесное, Дима Желонкин, Кирилл Ипатов, там жил известный ныне перкуссионист.. да и масса кто еще. Народ приезжал и уезжал, какие-то иностранные товарищи приезжали, там же жили, спали, кушали, потом уезжали.

Голос за кадром: Россия в начале 90-х — еще остро модная страна. Молодых иностранцев в Ленинграде — море, особенно «Тамтам» полюбили немцы. Клуб организовывает «Дни альтернативной культуры» в Гамбурге, в обмен на Васильевский остров приезжают берлинские группы.

Илья Черт: Известнейшие люди приезжали в «Тамтам» для того, чтобы просто навестить это место, как сейчас любой рок-музыкант, будучи в Америке, пытался навестить клуб CBGB. Я считаю, что «Тамтам» — это был российский CBGB, такого второго клуба, собственно и не было, и нет.

Лев Лурье: К середине 90-х жилую собственность, квадратные метры начали активно делить. И появились претенденты, серьезные претенденты, которые предъявили некие права. Общественность и молодежь взбунтовалась, пикетировали Смольный, писали статьи в газетах, но сила солому ломит, и это помещение, пройдя через ряд продаж, стало театром сатиры и рестораном. Ну, а создатели «Тамтама» не очень скорбили. Сева Гаккель считает, что 96-ой год — это то время, когда идея пережила себя, уже можно было закрываться, потому что вместо одного, первого альтернативного клуба «Тамтам», образовалось множество клубов альтернативной музыки. Свою историческую задачу клуб выполнил. читать далее »

Видео: http://ru.youtube.com/watch?v=1Hy9nxkYnAQ

Голос за кадром: Всеволод Гаккель исповедует полную свободу самовыражения, его не интересуют ни музыкальные стили, ни внешний вид, ни социальное происхождение музыкантов. Главное — энергетика, исходящая от группы.

Илья Черт: Я попадал на какие-то концерты, где люди вообще сидели на полу, звучала музыка направления скорее хиппи, фолк постоянно играл какой-то. Мне кажется, что главной политикой клуба было именно оригинальность коллектива.

Ксения Ермакова: Вот, предположим, у меня в конце большая инструментальная часть, я ухожу уже со сцены в зал, чтобы посмотреть со стороны, как это все смотрится — и выходит человек и начинает играть на гармошке, помню такой момент.

Голос за кадром: Участники клуба напоминают героев книги «Как закалялась сталь», будто во времена военного коммунизма, здесь нет денежных отношений, все делается на голом энтузиазме.

Олег Гитаркин: Нам платили ящик пива, по-моему. Еще я помню, какое-то время бутылки даже принимали в «Тамтаме» и можно было даже сдавать бутылки и тут же покупать новую.

Андрей Князев: Однажды, за то, что у нас был хороший концерт, и мы нормально собрали людей, Сева Гаккель даже раздобрел и выставил нам еще второй ящик пива — это считалось круто. Я так понимаю, что каждый, кому выкатывали второй ящик пива, думал: «О, все, мы тут фавориты».

Голос за кадром: Работу клуба обеспечивает команда из примерно 15 человек. Елена Гудкова и Мария Стеблина-Каменская убирают зал, распространяют билеты, готовят еду. Ремонт и художественное оформление — работа Алексея Михеева. Постоянный звукорежиссер — Андрей Алягрицкий. На входе существует фейс-контроль, который с удовольствием проводят сами исполнители — Эдуард «Рэдт» Старков из «Химеры» и музыканты группы The Пауки. Время на дворе агрессивная, и публика приходит порой совершенно безбашенная.

Александр Кострикин: Драки были реальные совершенно, были драки со скинхэдами, которые приходили просто ради того, чтобы подраться, а, знаете, манера у них такая — просачиваются по одному, а потом неожиданно в каком-нибудь дальнем углу устраивают заводку, начинают кого-то метелить, и тут трудно разобраться, кто кого бьет, где что, и потом они разбегаются в неизвестном направлении. читать далее »

Видео: http://ru.youtube.com/watch?v=CzoCzc1IGcU

Лев Лурье: Это вот знаменитый ленинградский рок-клуб, нынешний театр «Зазеркалье». И с этой сцены в свое время Борис Гребенщиков пел: «Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли». Он имел в виду следующее за классиками русского рока поколение рок-музыкантов.

Голос за кадром: Классический русский рок выполнил двойную миссию. Благодаря ему поколение 70-х обрело свой голос. Рок-н-ролльщики адаптировали к русским условиям актуальную западную музыку. Но на рубеже 90-х ветераны рока уже не могут ответить на вызов времени. Рок-поэзия перестала быть актуальной, а рок-музыка все больше отстает от последних западных течений.

Всеволод Гаккель: Феномен русского рока, как нечто перегруженное сверхзадачей, то есть русский рок и отдельные представители стали хмурить брови, он стал дедактичным.

Евгений Федоров: Это было ощущение как от лопнувшего нарыва, то есть который копился все эти годы, такая чисто медицинская, видимо, эмоция, что вот облегчение от того, что, наконец-то, можно все, и как любой нарыв, он прорвался — и все, это очень быстро закончилось, вместе с эйфорией. И возник абсолютный музыкальный вакуум.

Голос за кадром: На рубеже 80-90-х годов музыканты могли играть только в концертных залах или на ресторанной эстраде. Концертных залов новому поколению никто не давал, а выступать в ресторанах им было просто противно. Оставалась одна дорога — назад в андеграунд.

Лев Лурье: Начало 90-х — бурное время, между защитой Белого дома и расстрелом Белого дома. Никаких клубов, мусор, бандиты, Юра Шатунов из магнитофонов. Единственное место, где могут играть музыканты — вот эта, так называемая, «теплая труба» под Невским, переход к станции метро Невский Проспект. Там есть еще «холодная труба», там похуже. Вот здесь вот и играли молодые музыканты начала 90-х. Никаких клубов, никаких концертных площадок, никакой надежды выпустить собственный альбом. читать далее »

Прочитал книгу Всеволода Гаккеля «Aквариум как способ ухода за теннисным кортом». По большому счету, творчество группы «Аквариум» я не знаю совсем, да и книга не совсем про группу. И в большинстве своем действующих лиц повествования я не знаю, да и не совсем про них книга. Для меня это книга о Человеке, который не изменял себе, слушал голос своего сердца и жил по совести, который делал то, что делал, иногда не понимая, зачем. Джон Пил стайл. Книга похожа на историческую повесть о том, каково было делать рок-н-ролл и жить им при совке.
На счету Севы Гаккеля не только участие в классическом составе «Аквариума», но и организация фестивалей имени Сергея Курехина, открытие первого независимого клуба «TaMtAm», запись лучшей русской рок-группы. Дядя крутой, но его слова скажут сами за себя — из книги я вытащил цитаты, которые показались мне симпатичными. Так как книга описывает несколько десятилетий, между цитатами может быть разница в несколько лет.

читать далее »